Никогда не разговаривайте с террористами.

Я не хотел. У Ромы дома жена, Мариночка, большая громкая
красавица-хохлушка вздорного нраву. Зовет Рому ?господин Лохман?, когда
в настроении. Когда нет ? ?Лохманское чудовище?. Все друзья ? бомжи, все
девки ? бляди, а сам Рома ? неисправимая ошибка ее загубленной
молодости.

Ладно, пришли. В прихожей Мариночка с мусорным пакетом. ?Лохман, выброси
мусор?. Рома в ответ ?Мариночка, как ты гостей встречаешь?? А дикция-то
уже не та. Да и аргументы. Слово за слово, Мариночку понесло ?Какие
гости, Лохман? Да вы в зеркало идите на себя посмотрите!?

А мы в зеркало посмотрели, и на кухню тихонько прошли, сели. Рома
текилку достал, рюмочки, лимончик. Тут Марина текилку со стола цап
?Вот вам не текилка, алкоголики, сволочи, негодяи, пока мусор не
выбросишь!?. И тычет в Ромин очень еврейский нос свой очень хохляцкий
кукиш.

А Рома молчит и на нее скорбно смотрит. А Мариночку понесло. ?Опойки ?
как тебя земля ? и друзья у тебя ? в доме шаром покати ? хоть бы раз
посуду ? ни копейки ? посмотри, в чем я хожу ? гвоздь вбить ? одни бляди
на уме ? говорила мне мама ? палец о палец ? какая же я была дура?

А Рома молчит. Ну, и я, конечно. Все вскакивал, схватить этот мусор и
слинять, но Рома каждый раз молча брал меня за рукав и усаживал обратно.
А Мариночке в одну харю нагнетать тяжело, и она периодически задорно
подскакивает к Роме ?Что молчишь, сволочь?! Нечего сказать, да?
Нечего?? И дальше.

А Рома молчит. И когда в очередной раз Мариночка угрожающе нависла над
ним с риторическим вопросом ?Что молчишь, сволочь? Сказать нечего? Скажи
что нибудь, еврейская морда!? Рома, глядя на нее печальными глазами,
запинаясь прокартавил: ?Магиночка, ты же знаешь: мы, евгеи, с
междунагодными теггогистами пегеговоров не ведем. Вегни текилку?

И опять замолчал, уставившись в холодильник.

Правильная тактика приносит правильный результат. Через пять минут
террористы снизили требования и частично освободили заложников.

Дальше я не помню. Проснулся на следующий день дома, в своей кровати, на
другом конце Москвы, крепко сжимая в руке Мариночкин пакет с мусором.





Моя дочка Анечка учится в Вене и пошла на вечерние курсы немецкого
языка. Публика там собралась весьма пестрая ? французы, испанцы,
итальянцы и даже американец, имевший неосторожность влюбиться в
австрийку и строящий радужные планы совместной жизни. На очередном
занятии разбирали они тему ?мой день?.
Настала очередь моей дочки. Она встала и простодушно рассказала, что
каждый день просыпается, приводит себя в порядок и будит своего
избранника. Пока тот плещется в ванной, она готовит завтрак, после
которого быстренько прибирается и вместе с любимым выходит из дома в
университет. После занятий она идет на работу, а вечером по пути домой
заходит в магазин, покупает продукты, прибирается, готовит обед и ждет
своего милого. Когда тот приходит, они вместе обедают и готовятся к
завтрашним занятиям, отдыхают, читают, играют на компьютере или идут
гулять или в кино. Потом возвращаются, и она еще успевает погладить ему
костюм и рубашку, пока миленький готовится ко сну.
Закончив выступление, Анечка поняла, что сказала что-то не то. В
аудитории стояла мертвая тишина, и только ее итальянская подружка с
надеждой спросила: ?Ты ведь все это придумала, да?? ?А зачем, -
отмахнулась дочка, - рассказала, как есть!? И в этот момент она поняла,
что ее бесхитростный рассказ потряс всех измученных эмансипацией мужчин
до мозга костей, и даже несчастный американец наконец прозрел, что
выбрал не самый лучший вариант.
Популярность русских девушек на курсах резко возросла.




По молодости лет довелось несколько лет походить на судах типа
"река-море". Как щас помню, с Балтики прошли Кильским каналом, вышли в
Северное море, взяли курс на Англию. Херачим несколько суток в тумане.
Встретили идущий ВСТРЕЧНЫМ КУРСОМ рудовоз, с нашего же пароходства, чиф,
мастер, штурманцы - все друг друга знают, связались по рации
"привет-привет" там, все такое. С рудовоза спрашивают: куда потянули,
мол? Вахтенный отвечает: "В Бриттен" (точно не помню уже, кажется, в
Гулль)... Тишина в эфире. Потом с рудовоза так задумчиво сообщают: "Эх
ни хрена себе, мы тоже туда идем!"