Хам.

Пообщался с приятелем из терапии, перетерли за жизнь: что да как, семья, дети, карьера... Пожаловался: заковыка у него — на больничку заехал пассажир с давлением. Ведет себя неадекватно, хамит, блатует, гнет пальцы: мол, кто я, а вы — лепилы. Психиатру надо показать — дальше лечить или на выход. Пусть наш зав свяжется с твоим?
Позвали. Выслушал персонал (да, хам), глянул со стороны. Вижу: мужичок с ноготок, синий от зоновских наколок, мизерабль, насекомое — взять на ладошку и прихлопнуть. Сразу на ум анекдот: лежит лев с похмелья, видит жук ползет: «Ты кто?» А тот важный, с достоинством: «Я жук Борис». Лев лапой придавливает: «Ох, тяжко мне, Боря».
Зашли с медсестрой, представился: психиатр такой-то. Чувствую, киксанул болезный, напрягся (уже хорошо). Поспрашал, побеседовали. Мозгую: дядя в адеквате, отвечает правильно, не чудит, не выпендривается — вроде нормально всё. В заключении пишу: «Мудак обыкновенный, лечи сам, психиатрия не поможет». В палате было еще пять пациентов, молча наблюдавших этот цирк...
На другой день звонит приятель и дивится: мальчонку как подменили — вежливый до рвоты, предупредительный, ласковый, улыбается медсестрам и санитаркам, шутит — небо и земля. Думал, мое воздействие, но всё проще — сосед по палате раскололся. Надоели им крутизна зэковская, рассказки из мира грез и непонятки с врачами. Ночью отбуцкали бедолагу конкретно, весь блатняк как рукой сняло, и, словно при поцелуе принцессы, из чудища вылупился добрый молодец, хоть под венец. Вот что п&здюлина животворящая делает.



Как обозначали в Москве красные линии 70 лет назад.
Когда в 1956 году президент Египта Насер объявил о национализации Суэцкого канала, находившегося под контролем британских и французских акционеров, Израиль вторгся на Синайский полуостров, а англо-французские войска начали высадку в Порт-Саиде, стремясь захватить канал.
И тогда Хрущев почему-то не стал выражать озабоченность, а вызвал послов Франции, Англии и Израиля и пообещал что если это в 24 часа не завершится, то СССР «полон решимости применением силы сокрушить агрессоров, включая ракетно-ядерные удары по Лондону и Парижу». А Израилю было указано, что его действия «ставят под вопрос само существование государства». И французы с англичанами мгновенно вывели войска с египетской земли, а Израиль вернулся на исходные позиции.



Добавляю заметки на полях жизни.
Звонок с незнакомого номера.
-Олег Васильевич? Здравствуйте. Доставка цветов. У нас для вас букет из 101 розы. Когда вам удобно привезти? Сегодня можем? — говорит типичный женский голос сотрудницы коллцентра.
"Коллцентры, всё же, ужасно портят голоса. От повторов из них человеческое
уходит. Остаются просто буквы, сложенные в слова. Вроде и тембр приятный, а хочется трубку бросить", — думаю я и отвечаю:
- Я цветы не заказывал.
- Вы - нет. Это вам подарок. Букет уже оплачен, мы должны просто привезти, — уточняет девушка.
- Точно мне? — удивляюсь я.
Девушка зачитывает мои ФИО и адрес.
- Кем оплачен? — снова удивляюсь я.
- Мы не можем разглашать. Даритель пожелал остаться анонимным.
- А сколько стоит у вас одна роза вы мне можете сказать?
Видимо мой вопрос ставит девушку в тупик. Она говорит дежурное: "Минуточку, я уточню", но меня не завешивает. Я слышу, как стучит пальцами по клавиатуре и пыхтит. Возвращается:
- У вас большие алые розы по сто пятьдесят рублей штука.
- Ого. Пятнадцать косарей букетик-то? — уточняю я, проведя нехитрые расчёты.
- Примерно. Так когда вам привезти и куда? Сегодня можем с 14 часов дня до 21.
- Слушайте, а что если вы мне его не привезёте, а оформите возврат? Почём будет у вас розочку вернуть? — спрашиваю я.
В ответ тишина, потом "минуточку", слышно, как положила телефон и куда-то пошагала. Вернулась:
- У нас возврат товара не предусмотрен.
- Я неправильно выразился. Не возврат. Вы же их мне не повезёте, так? Оставите у себя и всё. 50%. Хорошая сделка, как сказал бы дядюшка Трамп, — говорю я.
— Я же сказала - мы так не делаем. Вам что, цветы не нужны? Вам 101 розу подарили, и вам не надо? — раздражается девушка.
- Нет, не надо. Все мои люди знают, что сейчас я цветов не принимаю - все подарки принимаю деньгами. Близкие люди знают, что розы я не люблю. То есть это какой-то непонятный человек, который мне, словно назло, решил всучить нелюбимые цветы, которые будут умирать у меня на глазах стоя в ведре. Мне это зачем? Приму букет только если вы скажете, кто эта сволочь, которая надо мной так поглумилась!
Она опять просит "минуточку", шаги удаляются, шаги приближаются. Говорит:
- Давайте мы вам привезём букет, а вы выставите его на Авiто и продадите сразу со скидкой. У вас купят. И там есть карточка от адресата. Заберёте её себе и поймёте, кто это.
-Так посмотрите, что там написано, и скажите мне, кто этот дурной даритель, или дарительница!
- Я не могу! Я - отдел логистики! Я не вижу ваш букет, ваших карточек! Я вам доставку оформляю!
- Вы же можете позвонить тем, кто оформлял заказ, и видит карточку?
- Не могу! Не положено! Они не скажут! Они не могут сказать - карточка запечатана! Только вы можете её увидеть, когда вам цветы привезут!
В голосе её такое раздражение, и такой напор, что я понимаю - дело нечисто.
= Ну, что с вами делать? Давайте так… Везите сегодня по адресу, который вы назвали, - типа, соглашаюсь я. Думаю, что если окажусь неправ, и букет действительно привезут, развезу розы по могилам и памятникам.
- Хорошо. Сейчас я отправлю на ваш номер кодовое сообщение. Назовите мне цифры, чтобы я могла оформить заказ, — щебечет она уже радостно.
Приходит сообщение. Код. Приписка "никому не сообщайте". Всё понятно.
- Пришёл код?
- Да, но он мигнул и пропал куда-то в телефоне, и я его больше не вижу, - вру я.
- Зайдите в сообщения, - говорит мошенница.
- Так… А они у меня где?
- Вы что, никогда сообщения не получали? — снова раздражается она.
- Да в этот смартфон столько всего разного валится! СМСками мне только сообщения от МЧС приходят об уровне оранжевой опасности, и спам. На что они мне?
- Посмотрите, там внизу у вас значок есть сообщениями?
- А какого он цвета?
- Голубого.
- Есть.
-Нажимайте. Открылось?
- Да.
- Называйте цифры.
- Какие цифры?
- Код называйте! — уже почти кричит она.
- А тут нет кода. Тут сообщения от внучки. Это телеграмм открылся.
- Так… Код всё равно уже просрочился. Я вам его ещё раз отправлю, а вы смотрите на экран, и увидите код.
Телефон снова курлычет сообщением.
- Видите код?
- Вижу, но тут написано никому его не говорить.
- Конечно, потому что я вам его отправила, и никому кроме меня его говорить нельзя! Это же мой код, понимаете?
- Не понимаю. Тогда бы написали "никому, кроме отправителя", а написано "никому".
- Я его и так знаю! Это же я его вам отправила! Мне код нужен, чтобы свериться, что мы точно вам букет доставляем.
- Ага. Тогда давайте вы мне его прочитаете, а я проверю, правильный ли, и вам скажу, — парирую я.
- Вам что, подарок не нужен? — снова наезжает она.
-Да что-то всё так сложно, что, наверное, уже не нужен. Жил без 101 розы, и ещё проживу, - говорю я, стараясь изобразить печаль.
- Ничего сложного! Просто назовите цифры, и мы привезём вам красивый букет роз!
- Да что-то мне уже расхотелось.
- Зачем вы тогда тратите моё время? — верещит она.
- Потому что чем больше времени вы потратите на меня, тем меньше других людей разведёте на деньги. Вы - мошенница, а мошенничать нехорошо!
Естественно, дальше эта стерва меня обкладывает трёхэтажным матом, и бросает трубку, а я остаюсь с чувством выполненного долга и реальной печали от понимания тотальной раздачи наших персональных данных. Цифровизация у нас — они знают про меня всё. Почти всё, кроме того, что я не люблю срезанные тепличные цветы и только ромашкам могу простить, что они срезаны. А ещё, что никакие коды из сообщений я никому никогда не называю.
Эх… А для бульварного романа как всё красиво начиналось: "У нас для вас букет из 101 розы"…